Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
17:52 

ПОСОЛ НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ

Лилули

 

Фантастическая повесть для детей и взрослых.


Там есть маршалы, врачи и инопланетные существа, космические федерации, службы разведки, авиетки и синтезаторы. Но в основном это веселая история про мальчишку, совершенно неуправляемого сорванца с целым зоопарком, который вертит серьезными людьми и политическими интересами, как хочет. Повесть закончена, но вся еще сюда не поставлена.


*******


– Корабль разваливается!
– Может, успеем дотянуть?
– Нет. Нужен Титакур.
– Он не активирован.
– Тогда только солнечный ветер.
– Боюсь, у меня не получится…


Василий Николаевич подошел к экрану бункера, за которым простиралось цветочное поле, блестела гладь реки. Невероятное происшествие, да еще в самом центре Федерации. Неизвестный космический корабль развалился прямо вблизи планеты Земля и испарился, как будто его и не было. Никаких контактов, никаких сигналов SOS. И только необъяснимые помехи по всем каналам слежения. Не проник ли кто-то на планету под шумок?



Глава первая

Яблоневая роща

Около четырёх белесых ив открывался вид на огромное озеро, уходившее к кромке леса, окруженное кое-где болотами, топями с низкой, густой порослью кривых, тонких деревьев. Местами, по краям озера, пробивались высокие стебли камышей. Здесь всегда было тихо, только потрескивали кузнечики на сухом берегу в прогретой солнцем траве за ивами. По глади воды скользили быстрые длинноногие паучки, большеглазые стрекозы с разгону садились на крошечные травинки и веточки, плывущие по воде. К озеру редко пробирался человек, чаще сюда приходили дикие звери: лоси, реже кабаны. Места были не жилые, до крупных городов было слишком далеко, хотя скоростные авиетки и тяжеловесные платформы, на которых можно было поднять завод, и которые многие в шутку называли "сковородки" с легкостью преодолевали это расстояние за считанные минуты, но илистое дно не очень-то привлекало людей.
Рыбы здесь было много. Серебристые спины рыб, блеснув иногда у самой поверхности озера, исчезали в глубине. Но сейчас с ивового берега не было видно ни одной рыбьей спины, вода оставалась тихой пустынной и словно настороженной. Листья ив чуть шевелил ветерок, но нижние ветки, склоненные к воде и скользкие от сырости, висели неподвижно. День был ясный, разных жучков, водяных попрыгунчиков почему-то тоже не было видно. Глубоко под темной гладью воды, среди вязкого ила и длинных водорослей лежал неизвестный для этих мест зверь. У него было длинное тело, покрытое чешуёй, четыре мощные лапы и крылья, плотно сложенные за спиной. Его хищная морда заканчивалась длинным клювом, а на месте хвоста выступал крупный плавник, по форме напоминавший акулий. Все тело отливало зеленью. Зверь лежал, вытянув шею и положив морду прямо на илистое дно. Его большие выпуклые глаза красного цвета были чуть прикрыты. Он не спал, но лежал совершенно неподвижно. Зверь тосковал. Уже сорок раз день сменил ночь, с тех пор как он оказался в этом озере. Здесь научился добывать пищу, ел и спал. С молниеносной скоростью ящер бросался за рыбой, нагонял её и его длинный, обтекаемый клюв изменялся, превращаясь в настоящую крокодилью пасть, в которой исчезала одна рыба, затем другая, и так пока зверь не наедался.



Зверь смутно помнил то, что было до озера. Память он стер сам из-за страха за себя самого, за свою мать перед чем-то до конца непонятным, но смертельно опасным. Кое-что он, правда, оставил, чтобы помнить о том, как жил сначала в просторном прозрачном доме-гроте, где было уютно и спокойно. Огромный гротовый город глубоко под водой, с длинными переходами, залами, наполненными звуком и цветом, был очень красив.



Катастрофа произошла внезапно, вода словно взбесилась, расшвыривая стены дома, любимые игрушки, и все, все, что было вокруг и в городе. В момент взрыва он плавал в домашней библиотеке - в зале, наполненном шарами-книгами, хотел найти одну замечательную историю про кругосветное путешествие, но никак не получалось. Он вылавливал в бассейне один шар-книгу за другим, мял их, понимал, что это не то, и отбрасывал в сторону. Все утро прошло в поисках, но нужный шар никак не попадался. Вообще-то память хранила эту занятную историю о путешествии почти дословно. Но мама зачем-то попросила найти эту книгу.



Он нырнул глубже, вытаскивая очень знакомый по цвету шар, и вдруг стены начали съезжаться и падать прямо на него. Свистящий звук разламывал все вокруг, лишая разума и сил. Инстинкт требовал одного - плыть вверх. Время тянулось медленно, силы уходили, а обломки грота больно царапали тело. Потом его окружила изумрудная охрана, и они помчались на бешеной скорости прочь. Мать плыла рядом, из ее плавников сочилась кровь, но она не обращала внимания ни на кровь, ни на него, а только хриплым свистом отдавала и отдавала приказы. Он чувствовал, как мягкая и ласковая вода впереди превращается в камень, и солдаты умирали один за другим.



Остальные события он выбросил из памяти от ужаса перед этой непонятной и грозной опасностью. Остались только разрозненные картинки и чувства: межзвездный корабль, бесприютность, голод, чернота космоса и звезды. Они искали спасения, но не находили. Спасся, похоже, только он, его засунули в тесную капсулу, которая все-таки оказалась непрочной и спустя какое-то время стала разваливаться. Он летел вниз, падал, кувыркался, цеплялся. Ему было страшно и, почувствовав запах воды, почти такой же, как была в его прозрачном доме, он нырнул в нее и уснул на мягком дне в теплой мути, которая защищала от всего непонятного. Время шло, но ничего не менялось, и никто не приходил к нему в это озеро.



Ему давно надо было улететь отсюда, из этого маленького водоема. Он набрался сил и почти избавился от страха. Но никак не мог решиться, просто не знал, как ему поступить. Предыдущей ночью в небе произошло нечто особенное – над озером пролетела горящая звезда, и он почувствовал что-то знакомое, словно кто-то с его родной планеты пролетел мимо.



Воспоминание придало решимости. Зверь приподнялся на лапах, оттолкнулся от дна, его плотно прижатые крылья превратились в короткие плавники. Вода качнулась, помутнела, оторвавшиеся стебельки водорослей поплыли вверх, и зверь вылетел из воды, мгновенно расправив крылья. От тела и до середины крылья были покрыты чешуей, вторая половина крыльев, упругая и перепончатая, вибрировала при каждом взмахе. Зверь вытянулся в струну от острого длинного клюва до хвоста, внезапно ставшего плоским широким сорочьим хвостом. Два раза махнув крыльями, он оказался высоко над лесом, под самыми облаками. Зелень деревьев успокаивала его, – это был хороший цвет. Все, что было внизу, казалось ему почти призрачным, словно омываемым белоснежным покровом легкого дыма. Этот дым наполнял воздух, уплотнял его, заставляя видеть утреннее солнце нежным желто-белым отпечатком над кромкой наклоненного неба. Расстояние до земли стирала невесомая белесая завеса.



Где-то за краем деревьев зверь разглядел огромное поле, поросшее разными травами и кустами. У его края стояли два больших дома, а поодаль еще и третий. Именно здесь и жил тот мальчик, который уже несколько раз приходил к озеру, чтобы заниматься очень странным делом: он ловил карасей, щелкал их по носу, видимо, чтобы они больше не попадались на удочку, и отпускал их обратно. Два раза он приходил с большой черной птицей, которая называла себя Карл, а мальчик звал ее ВарЁн.



Однажды, когда зверь лежал под кряжистым дубом, недалеко от озера и прислушивался к их особенному языку, постепенно начиная понимать отдельные слова и даже предложения, это маленькое бескрылое двуногое существо заметило его.



– Чудовище, страшный дракон! – закричала черная птица



Зверь ужасно напугался, кто знает, на что способны эти маленькие жители чужой планеты. Ящер стал трансформироваться, его мощное зеленое тело быстро увеличилось. В мгновение он распахнул огромную крокодилью пасть с двумя рядами вибрирующих зубов. Зверь привстал, готовый напасть, крылья его раскрылись и подрагивали, он зашипел, переходя на глухое угрожающее рычание, а гигантские когти, впиваясь в землю, все продолжали выдвигаться из чешуйчатых лап. Но он сам был в ужасе и ждал, когда маленькое существо тоже изменится, когда раскроет свое оружие, свои клыки, крылья или длинные шипы. И мальчик неожиданно шагнул прямо к нему.



– Эй, что-то я тебя раньше не видел, и вообще ты страшновато выглядишь. Эй, ты, тут ну-ка, – и мальчик погрозил обоими указательными пальцами, – ну-ка, смотри, не кусайся, а то я как убегу, один здесь останешься. И вообще ты на крокодила смахиваешь, а они противные эти крокодилы, злобные. Ты ну-ка, ну-ка нечего здесь шипеть, а то крокодилом станешь. Вот так порыбачили, – и он взволнованно почесал кончик носа, – и откуда ты только взялся? Эй, дом у тебя здесь или ты так, – проезжий? Ничего не понимает и ...



Зверь слушал внимательно, а сам напряженно следил за движениями своего возможного врага, ему не понравилось слово «крокодил», но слово «дом» он понял.



– Дом, – повторил страшный дракон, крылья его опустились, а огонь в глазах погас. Он внимательно и выжидающе смотрел на двулапое существо перед ним. А оно решительно спросило:



– Тебя как зовут? Меня Малыш, а тебя?



– Меня Малыш, – повторил зверь.



– Да не тебя, а меня Малыш.



– Меня, – опять повторил зверь.



– Да это я, – мальчик тыкал себя пальцем в грудь, – я - Малыш, я, меня, Малыш. Алексей еще иногда, но это официально.



Так они познакомились. Мальчик по имени Малыш и Алексей сказал, что живет он на даче, совсем недалеко отсюда, со своими приятелями: Слоной, Бегемотой, Питоной, Варёном, а также с Курицами, доктором Сэмом и парочкой фальсификаторов и прихлебателей. Его самого он назвал Эйюшкой, музыкальным и ласковым именем, которое сразу понравилось зверю. Малыш позвал его в гости, но Эйюшка не хотел уходить с озера, здесь ему было спокойнее и безопаснее, здесь был его дом.



Теперь кое-что изменилось. После вчерашней ночи и звезды, пролетевшей и освятившей воду над озером, ему нужен был совет и помощь. Он подумал, что, возможно, его мать тоже здесь, на этой планете, и что он должен разыскать ее.



Эйюшка летел в сторону, куда махнул рукой Малыш, когда звал его в гости, туда, где стояли три больших дома. Оказавшись над полем, он увидел, что у кромки леса виднелись еще и маленькие замысловатые строения: разноцветные, угловатые, с торчащими вверх крышами-цилиндрами.



Он никак не мог решить, куда же ему приземлиться? Но тут заметил, что за одним из больших домов у края зеленого поля сидело большое четырехногое бескрылое существо с тонким длинным отростком вместо клюва, а рядом с ним лежала клетчатая доска с белыми и черными фигурками и еще что-то длинное, зеленое и живое. Наверно это и были друзья Малыша. Эйюшка после знакомства с мальчиком решил, что в этом мире мало опасностей, и никто не умеет изменяться до неузнаваемости. Он уверенно приземлился рядом.



– Доброе утро. Меня зовут Эйюшка, и я ищу Малыша, - слова пока давались с трудом.



– Слона, – пробасил в ответ один.



– Шш-ш-ш, – длинный и зеленый зашевелился, и прямо из травы вынырнула его голова. Она была плоской, слегка удлиненной с круглыми зелено-бронзовыми глазами и узкими продолговатыми ноздрями. – Рады-ш вас видеть, – глухим шепотом произнесло существо, – меня-ш зовут Питона. Откуда вы?



– Я живу в озере и сейчас ищу Малыша? Он ведь здесь живет?



– Где-то ш-здесь, – насмешливо зашипел Питоны. – Он с Варёном отправился в рощу за яблоками.



– Когда же он вернется?.



– Может, и вернулся уже. Пойдите и спросите у Бегемоты. Он в бассейне сидит с другой стороны дома, правда, сейчас он чем-то недоволен. С ним трудно будет говорить, – и Слона указал хоботом на дом, стоящий у них за спиной.



Строение, у которого сидели Слона с Питоной, было похоже на стоящий на земле котелок, который разрисовали в голубые и зеленые полоски. К дому-котелку шла широкая дорожка, сделанная из чего-то сиреневого и мягкого. Она приподнималась на короткие светло-зеленые поля котелка и упиралась прямо в стену, – дверей прилетевший гость не заметил. Он обошел здание и увидел еще одну дорожку, поуже, песочного цвета. Он двигался дальше вдоль огромной, медленно скругляющейся стены, тут она оборвалась, словно кто-то вырезал кусок из котелка, сделав откидной верх. Там стояло небольшое озерцо, удивительно прозрачное, с ровным песочного цвета дном. В нем Эйюшка увидел массивное, тоже бескрылое существо, его уши и нос, торчали из воды.



– Добрый день, – сказал Эйюшка, но хозяин бассейна даже не шелохнулся.



– Добрый день, – крикнул он, и Бегемота поднялся на поверхность.



– Что-то не заметно ничего доброго, – буркнул он, – а тут еще какое-то чудище явилось. Вы кто такой?



– Меня зовут Эйюшка, я живу в озере и сейчас ищу Малыша. Не знаете где он?



– За яблоками ушел, еще не вернулся. Полезайте лучше сюда, здесь ждать будет прохладнее.



Эйюшка с удовольствием скользнул в бассейн, и вода выплеснулась по краям. Она была приятной, слегка прохладной и проникала под каждую чешуйку.



– Вы здесь и живете? – спросил ящер, расправив в удовольствии лапы и чуть пошевеливая хвостом.



– Я, в основном, здесь обитаю, но за бассейном у меня есть еще комнаты. А рядом живут Слона и Питона. Остальные живут в других домах.



– А чей вон тот большой дом? – спросил Эйюшка.



Дом стоял дальше, он был прямоугольный с высокими окнами, приятного то ли голубого, то ли зеленого цвета.



– Там Сэм живет, и еще расположена операционная и большая галерея. Кроме того, там живут малышовые родители, когда приезжают из командировок. Но это бывает очень редко, они всегда заняты государственными делами.



– А Сэм, он тоже родитель?



– Нет, Сэм не родитель. Он доктор, точнее хирург и единственный здесь полезный человек. Сэм был раньше десантником, летал в космос, но однажды заболел какой-то там неизвестной болезнью, его тело постепенно заполняли пустоты. Сэма долго лечили, а потом все полеты ему малышовые предки запретили, а они всеми космическими десантниками командуют. Зато теперь Сэм всех лечит и время от времени Малыша гоняет, чтоб поменьше двоек получал.



– Малыш необыкновенный и очень умный, я хочу попросить у него помощи!



Бегемота фыркнул носом, и струйки воды растеклись у гостя на голове.



– Лучше бы он был обыкновенным, меньше хлопот. Хотя он, конечно, хороший, он создал меня и всех остальных.



– Как это создал? – поразился Эйюшка.



– От скуки, как обычно, – рассудил его собеседник, слегка позевывая. – Это понятно, – его папа и дед вечно заседают в бункерах на Филиппинах. Мама его погибла, когда Малыш еще родиться не успел. За несколько секунд до взрыва его отправили в капсуле к Земле, он очень долго летел по космосу, а когда прилетел, то рос в пробирке. Наверное, от этого космического полета у него всякие необычные способности появились, и теперь он с утра до вечера никому покоя не дает – звездный мальчик.



– И как же он вас так сделал? – не мог понять Эйюшка.



– Ну… – протянул Бегемота, глаза его сонно закрывались, – разобрался в генной инженерии и сделал. На самом деле мы как обычные земные животные, только у нас много нейронов мозга, и поэтому мы умные. Слона самый первый появился, а потом уже Питона, я и курицы, а уже после всех Еж и Сова.



– Еж и Сова, а кто это?



–Они тоже здесь живут. Полезным делом занимаются, – газету выпускают…



Любопытный дракон хотел еще что-нибудь спросить, но рассказчик булькнул носом и плавно скользнул глубже по шероховатому дну своего теплого прозрачного озера. Может, заснул. Гость вздохнул и тоже нырнул под воду, там было тихо и уютно.



Под водой ему опять приснился мир его родной планеты, где вода, поднимаясь из глубины, проникала повсюду. Там из перламутровых раковин росли живые дома, наполненные ласковым журчанием и говором, в них прорастали гибкие разноцветные водоросли. Чем глубже ныряешь, тем плотнее и гуще становится вода, плыть по ней все труднее, и пузыри из ноздрей выходят большие и медлительные. Выше вода совсем легкая и прозрачная, по ней можно носиться как по воздуху, широко раскрывая крылья. Подводный дракон знал про все это, хотя всласть полетать по своему родному миру он так и не успел. Ему опять снилась мать, которая ласково с ним разговаривала, накрывая большим перепончатым крылом. Было приятно, спокойно и сонно…



Опасность толкнула внезапно и страшно, вода опять завибрировала. Мама оглянулась, и вмиг огромные когти облепили лапы, два ряда зубов угрожающе обнажились и, вытянув шею, она издала страшное хриплое рычание. Дракон испугался и мгновенно проснулся. Сквозь зыбь воды он увидел, как что-то большое и лохматое суетилось около бассейна. Это оказался Слона, на спине и голове которого беспокойно кудахтали малюсенькие птицы. Их было много, некоторые носились вдоль бассейна, мельтешили под ногами гиганта с хоботом, – в общем, устроили настоящую панику. На все это смотрел сонный Бегемота и невразумительно бормотал:



– Что? Что случилось? Малыш что ли вернулся?



– Нет, не вернулся, – Слона изо всех сил замотал головой, а курицы закудахтали еще громче, захлопали крыльями.



– Ну, тогда я буду спать, и нечего было будить, – буркнул Бегемота.



– Малыш не вернулся, – настойчиво пробубнил Слона.



– Ну и дайте поспать, – уперся Бегемота.



– Спать некогда, его надо спасать.



– Спасать!? – дернулся Бегемота и рывком вылетел из бассейна, расплескивая воду. Мокрые курицы с ужасным кудахтаньем разбегались в разные стороны.



– Курицы говорят, что Малыш там лежит и не двигается, не отзывается и даже глаза не открывает.



– Может, он спит, – предположил Бегемота.



Курицы горячо и возмущенно закудахтали:



– Не спит, не спит, – эти маленькие птицы тоже могла разговаривать, – мы клюем, клюем, а он лежит не живой совсем.



– Бегемота, беги за Сэмом и к Малышу, а мы с Питоной не можем, должны быть на посту.



Бегемота, а следом и Эйюшка поспешили к большому дому Сэма, за ними семенили курицы. С грохотом влетев в распахнутые двери, они оказались в двухэтажном зале. Комнаты второго этажа выходили балконами в помещение зала. В одной из них свесив ногу на ногу и утопая чуть ли не с головой в зеленом пушистом кресле, сидел квадратный великан, прямо-таки сияющий от хорошего настроения, с забавными светлыми кудряшками на голове и с горой пирожных на малюсеньком столике напротив, их он невероятно быстро уплетал, запивая чем-то дымящимся из красивой голубой чашки.



– Доброе утро Бе... – начал он, но Бегемота его с ходу перебил:



– Малыш там лежит...



– Бегу! – он одной рукой взял два пирожных и бросился вниз по боковой лестнице, а откуда-то из-под кресла выскользнул блестящий коричневый чемоданчик с красным крестом и полетел следом за доктором. Эйюшка оцепенел от удивления.



– К яблоням, – услышал он голос Бегемоты, и, очнувшись, двинулся к выходу из дома.



Вся делегация неслась к кромке леса. Ошеломленный, Эйюшка не отставал ни на шаг, не зная, что и думать. Полуденное солнце сделало лес жарким и тихим. Хорошо, что дорога оказалась недолгой, и вскоре показались яблони. Бегемота внимательно смотрел по сторонам и искал собирателей яблок. Курицы отстали по пути. Вскоре все заметили огромный кузов, груженый яблоками. Когда делегация приблизилась к нему, Эйюшка увидел нечто ужасное: Малыш и Варён лежали распростертые на земле, а рядом высилась гора яблочных огрызков. Доктор Сэм ощупал мальчика и его неразлучного друга и озабоченно покачал головой:



– Надо же так объесться! До обморока. И это в который раз, я уже не рад, что подарил Малышу этот сорт всегда спелых яблок.



Эйюшка почему- то не поверил этому предположению:



– Наверно на них напали, те, кто съел столько яблок, ведь ни в Малыша ни в Варёна столько яблок не войдет. Живут ли в этом лесу крупные поедатели яблок?



На эти слова Малыш чуть открыл один глаз, но тут же его зажмурил.



– Поедатели здесь были хоть и мелкие, но допоедались так, что придется им сделать…, – Сэм сделал внушительную паузу и закончил, – промывание огромной клизмой!



Глаза мальчика тут же уставились на Сэма.



– Да мы, – еле слышно проговорил он, – просто... на солнце.. э-э-ээ-э... перегрелись и после на нас… напали.



– Конечно, – небрежно согласился Сэм, потом оглядел все вокруг, и в его глазах появилось удивление, – но постойте, а ведь с рощей действительно что-то случилось!



Все посмотрели вправо от лежащих. Там за стволами ближайших деревьев шевелился прозрачный зеленый пар. Листья яблонь, стоящих там как-то потемнели и тяжело гнулись к земле, стволы покрылись то ли водорослями, то ли причудливым мхом. Казалось, что там над землей вспучился огромный пузырь плотного пара и теперь между яблонями смогут плавать рыбы. Эйюшка почувствовал, что какая-то сила потянула его туда, он натолкнулся на что-то родное и близкое, словно это была часть его планеты. Все остальные были так удивлены и даже напуганы, что он удержался от желания нырнуть в эту зелень и решил вернуть сюда позже, потом..



– Что бы это могло быть? – Сэм подошел и протянул руку чудесному месту. Рука отпрянула, наткнувшись на невидимую границу, от нее вглубь пошли волны, побежали причудливые зеленые завихрения. – Похоже, ты, Малыш, слишком увлекся генной инженерией. Одно дело создавать новых существ, – Сэм с любопытством посмотрел на Эйюшку, – и совсем другое дело портить яблоневую рощу и менять климат.



Слова Сэма всех как-то успокоили. Не обращая внимание на слабое протестующее мычание, пострадавших подняли, водрузили на Бегемоту, и вся компания двинулась в обратный путь...







 

 


запись создана: 06.12.2013 в 20:39

URL
Комментарии
2013-12-28 в 21:10 

Лилули
Эффективное лечение


Все столпились за закрытыми дверями операционной, которая была пристроена к дому Сэма. Лечение Малыша и Варёна невероятно затянулось. Бегемота все время вздыхал, а Слона озабоченно помахивал ушами. Эйюшка же прижался к стене, не решаясь ни о чем спрашивать, сейчас ему было не до рощи, его беспокоил Малыш.
– Может стоит заглянуть под дверь? – не выдержал Питона.
– Лучше просунуть голову в замочную скважину, – предложил Бегемота.
Дверь, около которой они стояли, была огромной. Пациенты разных размеров оказывались в этой операционной, иногда туда попадали и гиганты. Питона задумчиво приподнял кончик хвоста и предложил:
– А почему бы нам не постучать?
– А вдруг мы помешаем?
– Ну-ш, мошет быть...
Но Слона решился и слегка стукнул в дверь. Она сразу открылась. Все увидели краснощекого Сэма за столом, с любимыми сдобными булочками и чаем. Он сидел в широкой комнате, отгороженной от операционной стеной. Здесь доктор обычно собирался с мыслями перед тренировочными или настоящими операциями. Сюда никто не решался зайти просто так, понимая насколько ответственными хирургическими делами занят Сэмюэль Кэмбелл. Гигантского размера шлюз в операционную был сейчас открыт, и хорошо виднелась задняя стена огромного зала, зелено-голубая, покатая, плавно переходящая в потолок и в пол для удобства стерилизации. Это помещение казалось совершенно пустым, только посередине висели в воздухе одна доска-стол для пациента, а другая для блестящих приборов. У округлого дальнего угла операционной стояли бутылки из-под пива, конечно, совершенно стерильные. У распахнутого шлюзового проема, в примыкающей комнате, сиротливо прижимался к стене желтый, сверкающий металлом стол на колесиках. На нем в трагически распростертой позе лежал Малыш. Вокруг него озабоченно расхаживал Варён.
– А, – воскликнул Сэм, – так вы все под дверью стояли, что же не постучали? Заходите. У меня чудесные булочки.
Эйюшка просто не мог смотреть на такое безответственное поведение и, не выдержав, воскликнул:
– А как же Малыш, он что, уже не встанет?
– Да встанет, хотя лучше бы не вставал. Ему бы это пошло на пользу.
Мальчик с возмущенным видом открыл глаза и даже поднял голову, но только Сэм начал поворачиваться в его сторону, как он тут же принял прежнюю, трагически распростертую позу. Дракон просто онемел от удивления.
– Проходите, я всем налью чаю, и у меня есть великолепный шоколадный торт, – тут пациент снова открыл глаза, а Сэм продолжил, – мы будем вместе пить чай и ждать, пока наш дружок придет в сознание.
– Ему, наверное, тоже надо оставить кусочек, – предложил Слона, сочувственно глядя, как Малыш старается незаметно, не меняя позы, заставить свой стол на колесиках стронуться с места и подъехать к веселой компании, к чаю и булочкам.
– Ну, нет, – сказал Сэм, – ему прописано лекарство, и он получит его сразу, как придет в сознание.
Доктор показал на небольшой медицинский столик неподалеку. На нем лежал крепко скрученный кожаный ремень. Он выглядел так угрожающе, что Эйюшка поежился:
– Я думал, что лечат как-то иначе.
– Лечат и иначе, но не всех, – пояснил Сэм, – Малышу, например, пилюли совсем не помогают, а вот ремень самое действенное.
Пациент скривил недовольную и очень опасающуюся лечения рожу и еще неестественней разлегся на столе. Доктор раздал всем огромные, очень удобные чашки и разлил чай. Ящер попробовал и удивился, настолько вкусным был этот напиток, такой кисло-сладкий с легкой горчинкой:
– Спасибо, такой вкусный кисловатый чай.
– Ничего не кисловатый, – фыркнул Бегемота, – стал бы я пить кислятину, – это чай малиновый, лучшее лакомство на свете.
– А мне кажется, он банановый, я вообще люблю бананы, – произнес Слона.
Толстый доктор Сэм подскочил и завопил, во все горло:
– Ура! Ура! Получилось!
– Чего получилось?
– Чего? – Вот дурни! – Чай! Вот чего! Мой Самый Любимый чай – вот как я его назову!
– Это не правильное название. У каждого свой любимый чай, – возразил рассудительный Слона.
– Конечно, но вы ведь пьете свой любимый чай?
– Ну, – непонимающе подтвердили все.
– А ведь я всем наливал из одного чайника!
– Не может быть!
– Точно, – кивнул Сэм и заплясал по комнате.
Все радостно загудели, и даже Малыш забыл трагическую позу и подскочил на столе.
– Наш чай наливай - свой любимый выпивай, – вопил Сэм.
Все смеялись, глядя на Сэма, и даже не заметили, как мальчик мгновенно соскользнул со стола, стянул новую чашку своего врача вместе со здоровенным куском торта и незаметно, по стеночке, стал продвигаться к двери. Когда он уже вытянул ногу за порог, его спину заметил доктор:
– Эй, стой! – Малыш замер, но только на мгновение, Сэм сейчас же ухватился за ремень, обернулся, но пациента уже не было. Он удрал и утащил с собой торт.
– Ох, пропишу я тебе лекарство, – погрозился Сэм, но как только посмотрел на чайник с чаем, то тут же заулыбался, – здорово получилось, правда. Я хотел этот чай на день рождения Малыша подарить, но все равно теперь никакого сюрприза не выйдет, так, что дарю всем.
И вся компания принялась за чай, только Эйюшка сидел задумчивый, забыв о торте.
– Эй! Тебя ведь зовут Эйюшка. Ты здоров? Может тебе чай не нравится?
– Я всё думаю, как Малыш? Ему же вроде было плохо?
– Да они с Варёном опять яблок объелись, – пояснил Слона, – так можно и лопнуть, хорошо, что Сэм их промывает.
– Это как промывает?
– Ну как? Медицински промывает, ты лучше у Варёна спроси – он знает.
Эйюшка поискал глазами Варёна. Тот едва виднелся за огромной ногой Бегемоты и был очень смущен:
– А я чё? Я ничего. Я просто так, за компанию.
– Вообще-то, – весьма наставительно произнес Бегемота, – пора кончать с этим безобразным обжорством. Нужен воспитательный момент.
– Точ-шно, – прошипел Питона. А Слона предложил:
– Надо про них в газете написать – аналитическую статью.
– Не аналитическую, а критическую, – поправил доктор, – анализировать тут нечего, всё и так ясно.
– Это надо Сову просить, у неё целые критические полосы получаются. Питона говорит, что газета сразу острой и зубодневной становится.
– Не зубодневной, а злободневной, то есть на злобу дня, – поправил хвостатый специалист.
– Ничего злобного в ней нет, – тут же заявил Бегемота, – газета очень благопристойная. Особенно мне нравится рубрика: «Виды на урожайность в период сельскохозяйственной страды». В последний раз был очень обнадёживающий вид. И кстати, она вовсе не острая, я последний раз пожевал, – на вкус обычная мягкая бумага.
– Если она мягкая, то я уверен, что на Малыша не подействует, – покачал головой Слона, – если человек столько предметов в школе завалил, то на него трудно подействовать, как вы думаете Сэм?
Доктор удивленно посмотрел на Слону:
– Да, мягкая статья вряд ли подействует. Тьфу ты, вы меня совсем запутали, подождите. Газета хоть и мягкая, но статьи в ней острые, так, что должна подействовать.
– Это хорошо, – обрадовался тот и разом зашвыркнул хоботом весь свой чай.
– Кстати, а где Варён?
Карла нигде не было, его чашка стояла полная, и торт тоже остался.
– Странно, почему он не доел? – удивился Бегемота.
– Наверно к Малышу полетел.
Сэм расхохотался так, что даже подавился и закашлялся:
– Теперь неизвестно, – выдавил он, – кто про кого критическую статью напишет.

URL
2013-12-28 в 21:15 

Лилули
Борьба за свободную прессу.


Варён изо всех сил спешил к своему компаньону. Его необходимо было предупредить о коварных планах, так сказать друзей, но найти Малыше совсем не просто. Варён рассудил, что Малыш вряд ли пойдет в свой домик. Он найдет более безопасное место. Скорее всего, он у куриц, там его никто, кроме Варёна, конечно, искать не будет. И потом домик Малыша совсем недалеко от домика куриц, так что в случае чего можно быстро занять оборону.
У куриц был просторный домик, весь разноцветный, с резными окошками и пестрыми занавесочками. Каждое утро глава всего курячьего семейства Пятух раздвигал эти самые занавесочки, а поздно вечером плотно задергивал. В домике у куриц всегда был полный порядок: жердочки, солома, чашечки с зерном, книжки с яркими картинками в низеньком шкафчике для подрастающего поколения – всё было чисто и аккуратно. Пятух не любил бесхозяйственности и очень серьезно подходил ко всем семейным вопросам.
Подлетая, Варён увидел все курячье семейство, сидевшее перед домиком рядом с колючим кустом шиповника, там происходила весьма подозрительная возня. Вдруг над зелеными ветками возникла всклокоченная голова Малыша, он внимательно оглядел окрестности, заметил Варёна, замахал ему двумя руками и сразу нырнул обратно. Варён ускорился и быстро очутился около своего приятеля. Тот сидел весь измазанный шоколадным кремом и раздавал кусочки торта курицам. Они подходили по очереди, а за порядком внимательно следил Пятух.
– Ты, значит, тоже от этих сбежал, – воскликнул Малыш, – и правильно – ужасно скучная компания. И этот, тоже мне медик, нет, чтобы умирающему чашку чая подать, а он ремень!
Курицы одобрительно закудахтали. Тут из-под зеленой травы вынырнул желтый пушистый курячий отпрыск и без очереди ухватил кусок торта. Но только он бросился в сторону, как тут же получил шлепок от папаши Пятуха и полетел, кувыркаясь, по траве прямо под колючий куст.
– Ко-ко-кое кокобразие. Нико-ко- кого уважения к старшим. Отправляйся в дом и останешься без ужина.
Желтенький комочек горестно поплелся к домику. Пятух всегда очень ответственно относился к воспитанию подрастающего поколения и спуску не давал. Варён вспомнил о своей миссии и завопил:
– Там наговор, они настоящие наговорщики и замышляют что-то очень подозрительное.
Курицы озабоченно закудахтали, захлопали крыльями, но Пятух коротким криком тут же навел порядок. Мальчик оглянулся по сторонам, на всякий случай заглянул под кусты, потом наклонился к Карлу и шепнул:
– Кто они?
– Ну энти, мэдик и остальные!
– Я так и подозревал, – он поджал губы к самому носу и втиснулся поглубже в куст, – и почему у них такой злобный характер? Рассказывай, что они там наговаривают.
– Они хотят все про нас записать.
– Уф, — выдохнул Малыш, нахмурил лоб и задумался, причмокивая с подозрением губами.
– Они решили устроить злобу дня и острую критичность. Слона предлагал аналитическую злобу, но Сэм сказал: «Нет, только критическую, потому что она острая и подействует, а аналитическая – мягкая и не подействует».
Соратник Карла сощурил глаза и посмотрел по сторонам так подозрительно, что Варён испугался: «А вдруг Малыш подумает, что и он, Варён, к нему с происками проник?!»
– Та-ак, – протянул мальчик, – и где же будет эта злоба?
Варён наклонился прямо к малышовому уху и шепнул:
– В газете!
Тот вскочил на ноги и зашагал взад-вперед, недовольно выбрасывая правую ногу. Курицы бросились за ним, не отставая ни на шаг.
– Я так и знал, я так и знал, – повторял он, – от этой злобной газетенки ничего хорошего не добьешься. Сова да Ёж - эти продажные журналисты того и ждут, чтобы меня зачернить. Пора закрыть эту желтую прессу и сделать нашу, свободную газету.
Карл согласно кивнул, а курицы одобрительно закудахтали, только Пятух молчал, оглядывая грозным взором все свое семейство. Маня остановился и гордо выпрямился, выпячивая пузо вперед:
– Пресса должна быть свободной!
Варён опять согласно кивнул.
– Надо разработать план действий!
И Варён снова согласно кивнул.
– Во-первых, – мальчик еще раз внимательно огляделся вокруг, – надо псё заяснить про злобу и критичность. И если всё затвердится, необходимо будет закрыть продажную газету, и, во-вторых, – он сделал многозначительную мину и паузу, – надо поощрять развитие свободной прессы.
– Как же поощрять? – спросил Карл, – ведь у нас нет свободной прессы, только продажная.
– Что значит нет? А как же я? – и Малыш надулся, – я давно измыслил множество правдивых публикаций, но вот всё времени не было, и только сейчас появилась свободная минуточка. И кроме того, мы можем прославиться расследованием о появлении в роще около нашей дачи зеленого острова. Хотя Сэм и подозревает, что его сделал я, но это не так. Остров сам появился, и никто его не синтезировал. Он ужасно опасный, а военные про него еще ничего не пронюхали.
Птица слушала с большим уважением, Карл всегда брал пример с Малыша, с его невероятной гениальности и несомненной правдивости. Курицы кивали с пониманием.
– Так что мы пойдем ко мне домой и поощрим свободную прессу, – заговорщик наклонился к Варёну и чуть слышно шепнул, – там сохранился стратегический запас яблок на случай всесторонней засады.
Перебежками, стараясь не попадать на открытые места, чтобы их никто не заметил, союзники двинулись в сторону малышового домика. Курицы сочувственно кудахтали им в след. Одна из них, самая чувствительная, даже всплакнула, но Пятух на нее так строго посмотрел, что она быстренько смахнула крылом слезу. Вскоре по команде все курячье семейство отправилось ужинать. Солнце стояло низко, жара спала, и подул легкий ветерок. Наказанный желтенький цыпленок сидел у окна и наблюдал за маленьким комариком, который вился с другой стороны стекла, и, наверняка, так же как и цыпленок хотел большого куска шоколадного торта. Малыш махнул желтенькому рукой, и в ответ желтенький стукнул клювом в стекло. Он был уверен, что Малыш обязательно принесет еще один такой вкусный торт. Малыш всегда приносил удивительно вкусные вещи.

Стратегический запас яблок был уничтожен. Заговорщики пили чай с плюшками Сэма, их мальчик незаметно стянул еще с утра. Они сидели на топчане, который Малыш сделал своими собственными руками. Хотя топчан был какой-то горбатый, его владелец всегда уверял, что на нем очень удобно спать, особенно на животе. Правда был один недостаток: подушка все время пыталась скатиться вниз и очутиться на прямо полу.
Сейчас рядом с топчаном высилась огромная гора свежих и приятно пахнущих стружек, они равномерно растекались в стороны, закрывая пол маленькими и большими островками. Варён долго смотрел на них, а потом решился спросить:
– Малыш, а что это за опилки?
– Это я сегодня новый стол делал.
Карл огляделся, но нового стола нигде не увидел. Он даже хотел заглянуть под диван, но потом подумал, что столы, как правило, бывают никак не меньше диванов.
– А для кого ты его делал? – решил все до конца выяснить Варён.
– Для себя, конечно!
– Странно, я его почему-то нигде не вижу.
Малыш вздохнул и огорченно махнул рукой:
– Да он у меня что-то не получался, а дерева уже мало оставалось, так мало, что пришлось бросить его делать и взяться за табуретку.
– И где же она?
– Кто?
– Табуретка.
– Да я все никак ее выровнять не мог, много на стружку ушло. Зато вот что получилось, – и Малыш вытащил откуда- то из-под дивана небольшую шкатулочку, некрашеную, плохо обструганную, с неровной крышкой, – полезная вещь. Правда все равно кривая, но теперь равнять не буду, а то опять все на стружку уйдет. Мне и так эту стружку уже девать некуда.
За окном было сумеречно, только бледно-розовый закат чуть раздвигал горизонт.
– Надо идти, – сказал мальчик, – Сова скоро проснется и возьмется за свою газетенку. Нужно срочно заяснить ее планы и предотвратить проникновение к ней наговорщиков.
Дожевывая последнюю плюшку, Малыш просочился наружу, за прозрачную широкую дверь. Путь лежал к дубу Совы. Чтобы дойти туда, нужно сначала пройти домик куриц. Там уже все спали, и Пятух давно задернул занавесочки. От того места шла достаточно длинная полоса леса, по его краю можно было прокрасться совершено незаметно, — около сосен было темно и веяло прохладой. Когда совиный огромный дуб показался невдалеке, Малыш заметил Сову, которая вылетела из дупла и опустилась на землю. Она зевнула, протерла глаза и сделала небольшую разминку: помахала крыльями, попрыгала и присела, но ее большие глаза оставались сонными. После небольшой разминки редактор деловито зашагала в сторону огромного дома, где жили большие звери – Слона, Питона и Бегемота.
Всклокоченный Малыш выскочил из-под дуба:
– Новости пошла вынюхивать. Как же за ней следить? Ни одного кусточка там нет! Придется красться..., - и он метнулся следом.

URL
2013-12-28 в 21:16 

Лилули
Дом для больших животных, так напоминающий котелок, мальчик придумал сам. Больше всех места в нем занимал Бегемота, потому что ему нужен был бассейн. Рядом располагались Слона и Питона, у них тоже были огромные комнаты, хотя большую часть своего времени они проводили где-нибудь под открытым небом. Сейчас Питона был нужен мальчику, змея очень хорошо умела проникнуть в нужное место и выяснить все. Питона был опытный разведчик, давно увлекался шпионскими романами и всерьез интересовался основами разведывательной деятельности. Он изучил все приемы конспирации и очень ловко научился притворяться бревном, шлангом и даже зеленой веревкой. Малыш всегда полагался на его умение, особенно когда наезжали предки. Предками мальчик называл своих вечно занятых государственными делами отца и деда, Василия Николаевича и Николая Михайловича. Как правило, предки наезжали после того, как он заваливал в школе более десяти предметов за раз и Сэм, несмотря на все его педагогические способности, уже не мог справиться с обилием двоек. Тогда у предков обнаруживалась свободная минуточка между неотложными делами. Они налетали, как «снег на голову», и спрашивали суровым голосом: «Как у тебя дела, Алексей». Если предки называли Малыша по имени, то значит дело совсем плохо, и у них накопилась масса коварных планов. Тут-то и помогал Питона. Малыш просто вносил бревно – Питону в кабинет предков и оставлял его там на временное хранение. Так удавалось выяснить все коварные измышления. И они всегда оказывались настолько злобными, что срочно приходилось пересдавать все экзамены и не иначе как на пять, чтобы поскорее отправить предков по их государственным делам.
Сейчас Питона был очень нужен будущему редактору, но вот беда, он присоединился к наговорщикам, поэтому надеяться на него не приходилось. В разведку нужно было идти самому. Сова шла прямиком к Слоне. В приоткрывшуюся дверь Малышу не удалось заметить ничего подозрительного, потому что она захлопнулась слишком быстро. Выход был один - срочно что-то придумать…
– Надо туда войти, чтобы никто не прознал, – пробормотал он и бегом кинулся к ближайшему кусту, – придется заделаться под лешего.
У Слоны тем временем все очень удобно устроились за круглым столом. Питона обвился вокруг торчащей над столом коряги. Сове приглянулась небольшая тахта с подушками, а Эйюшка спустился к Слоне в небольшое углубление около стола. Всю гостиную обступали заросли бамбука. Это был не настоящий бамбук, а специальные пластиковые шесты. Среди них хозяин жилища чувствовал себя уютно, к вечеру он заходил глубже в эти заросли, где проход между ними становился все теснее и теснее, подгибал ноги и засыпал, поддерживаемый упругим бамбуком. Гостиная располагалась сразу при входе в эту часть дома, и здесь было очень много цветов. Цветы были в доме везде: из стен на различные расстояния выступали полочки с удивительно красиво подобранными букетами в вазах. Слона очень хорошо умел их подбирать.
– Можно поиграть в лото, – прогудел Слона, потянул хоботом бамбуковую палочку неподалеку, и стол расширился, потом хозяин коснулся нижней части бамбука, и свет ослаб, стал приглушенным, так что не утомлял Сову.
Главный редактор первый раз увидела Эйюшку, хотя уже о нем слышала, Малыш пару дней назад рассказывал о жителе озера. Сове захотелось познакомиться со странным ящером поближе.
– Эйюшка остался у нас погостить, – пояснил Слона.
– Замечательно, – проухала Сова, – надо обязательно дать о вас заметку в газету. Могу ли я взять у вас интервью?
– Вообще-то, – красноглазый, мощный гигант очень смутился, – у меня пока что нет интервью.
– Интервью есть у всех, – весомо заявила птица, – ведь вы можете нам что-нибудь рассказать о себе?
– Совсем не много.
– Значит, у вас есть интервью.
И все согласились с опытным редактором.
Внезапно в дверь громко постучали. Слона шумно выдохнул: "Войдите", и на пороге появилось что-то ветвисто-зелено-деревянное, но не дерево и уж точно не куст, потому что снизу виднелись две ноги в желтых сандалиях.
– Кто вы? – хозяин дома немного оторопел.
– Кто, кто? Не видно что ли? – послышалось из-за веток, – леший, конечно.
– Проходите, пожалуйста, уважаемый леший, – Слона всегда был очень вежлив.
– Леш-ш-ший, – протянул Питона и тихонько хихикнул, – он был опытным конспиратором. Но остальные, ничего не заподозрив, с удивлением смотрели на маленького ветвистого лешего, а Сова хлопала подслеповатыми от света глазами и уже задумывала невероятно интересное интервью.
– Я пришел к вам с важным сообщением, – сходу начал леший каким-то очень знакомым голосом, – сегодня в лесу произошло досаднейшее разоблачен..., тьфу ты, я хотел сказать недоразумение.
– Что вы? Что за новости, – забеспокоилась ночная птица, – неужели, а я еще ничего не знаю!
– Да, – кивнул леший, – я сам был свидетелем, как четверо разбойников в масках и на конях выскочили из зеленого тумана в яблоневой роще и напали на вашего героического Малыша и Варёна. Целью этих коварных расхитителей были яблоки, и, кроме того, они хотели всю рощу превратить в зеленные туманные водоросли. Уже огромный кусок рощи порос водорослями и затянут туманом. Его происхождение совершенно неизвестно. Но есть подозрение, что это ворота в другой мир, откуда проникают космические пираты и охотники за яблоками. А гениальнейший из гениальнейших Малыш и его друг и соратник Карл сражались до последнего яблока, пока не изнемогли и не свалились без движения совершенно объевшие..., тьфу ты, я хотел сказать избитые. Но ваш подозрительный мэ-эдик сделал неверное разоблачение. И до меня, – леший раздулся и выкинул вперед правую ногу в желтом сандале, – дошли слухи, порочащее двух доблестных героев, в то время как они достойны огромной медали. Ну-у, Варёну, конечно, не обязательно, он несколько испугался, и вся тяжесть поражения залегла на меня.
– На кого? – не понял Эйюшка.
– Ну на кого, на кого, – леший недовольно замахал руками и топнул ногой, – на Малыша, конечно.
– Я же говорил, – закричал Эйюшка, – это наверняка было сражение.
Весь день он так беспокоился о Малыше, что совсем перестал думать о том, зачем он сюда прилетел, о нужном ему совете, о маме и даже о тумане в яблоневой роще, который сильно напомнил ему родной дом.
– Может быть, во всяком случае с рощей произошло что-то очень странное, – протянул Слона и почесал хоботом лоб, а длинный специалист в разведке соскользнул ниже со своей ветки, протянул плоскую голову прямо к лешему и насмешливо зашипел. Редактор щурила на лешего круглые глаза и щелкала клювом довольная увлекательным рассказом.
– Как интересно, – не удержалась она, – просто необходимо дать горячий репортаж. Сегодня же ночью мы с Ежом отправимся на место событий. И что еще за зеленный туман?
– Трудно сказать, может быть, его просто кто-то сделал, чтобы пошутить, хотя на Малыша это не очень похоже, – задумчиво произнес Слона, – а на счет сражения, звучит странно, и Сэм сказал, что Малыш и Варён просто объелись, как обычно.
– Ничего бесподобного, это же заговоры Сэмей, он всегда с подозрениями.
– А почему тогда Малыш сбежал из больницы?
– Сбежишь тут, – возмутился леший, – если ремнем размахивают. Так весь израненный и уковылял, еле-еле тортиком отлечился.
– А откуда вы знаете? – не унимался рассудительный хозяин.
– Я? А-а, – в замешательстве протянул леший, ветки и листья беспокойно зашевелились, – я... ну просто, я все знаю, я же леший. И вообще мне некогда, дел полно, – и тут же, хлопнув дверью, леший исчез.

Оказавшись за дверью, Малыш озабоченно забегал вокруг домика.
– Этот Слона вечно с сумнениями лезет, весь в Бегемоту пошел. Ну, что же мне делать? – Малыш засунул в рот кончики сразу десяти пальцев и стал лихорадочно грызть ногти, – ситуация была пренеприятнейшая, – и тут еще Сэм, этого не проведешь, а Сова со своим прихлебательским характером всех свидетелей обойдет. А уж Сэм то постарается зачернить меня, и Бегемота сомневаться начнет. Нет, надо организовывать альтернативную прессу, свободную от дезинформаторов и прихлебателей. И Малыш бросился искать Карла.
Был совсем поздний вечер, дело близилось к ночи, но было достаточно светло, потому что сверху склонилась большущая, яркая луна. Было тихо и пусто, словно даже комары улеглись спать. Малышу же казалось, что дует сильнейший ветер, – он мчался с необычайной скоростью к своему дому, который стоял на краю поселка, точнее не поселка, а дачи. Дачи «Белый восход», так её назвал дед Малыша, потому что часто летними утрами над домами висело небо с молочно-белой поволокой, нежной и легкой, как пух, делающей лучи солнца чуть более тусклыми и медлительными.
Малыш затормозил у входа в дом. Там на крыльце, нахохлившись и вытянув ноги, сидел Варён. Он увидел несущийся на него куст и торопливо взлетел на крышу. Куст заорал, что есть мочи:
– Это я, Варён, слезай!
Карл поспешно слетел:
– Ну как удалось предотвратить наговор?
– Как же удастся, они все заодно. Надо организовывать альтернативную прессу.
– Какую прессу? – не понял Карл.
– Ну эту, которая свободная.
– А..а, – с пониманием протянул Варён.
– Правда нет многографического оборудования.
– Что это за оборудование такое?
– Такое, которое может много разных графиков сразу делать. Но графики обычно не делают, а делают разные там газеты и книги.
– А где же мы возьмем это оборудование?
– Конструировать придется, – и издатель газеты почесал свой зеленый затылок, – эти дурацкие ветки, из-за них ничего не видно, – он стянул с себя маскировку, а в волосах так и остались маленькие зеленые листочки, – и вообще, надо было раньше конструировать. Я давно понял, что от этой газетенки правды не дождешься, а сейчас и времени уже в обрез, придется на скорою руку конструировать. Пойдем, Варён. Я буду редактором, а тебя беру на должность штатного и заштатного журналиста. Сегодня будем первый номер выпускать. Ты будешь готовить прогнозы на урожайность и виды на погодные изменения, ну и еще что-нибудь от себя добавь. А Мане надо острую критику развернуть и правдивое освещение обстановки.
И новоиспеченный редактор со штатным и заштатным журналистом отправились к домику Малыша, который должен был стать опорным пунктом молодой свободной прессы и лабораторией многографического оборудования.

URL
2013-12-28 в 21:18 

Лилули
– Какие у вас новые данные о погибшем корабле?
– Очень немного. Анализ осколков рассеянный по орбите Марса, где погиб корабль, говорит о том, что он был создан для достаточно крупных существ, живущих преимущественно в жидкой и воздушной среде. Развитие технологий на высоком уровне, но создан корабль не гуманоидами, кроме того, он является военным крейсером. Правда, ничего похожего на оружие в облаке останков крейсера мы не обнаружили, по-видимому, оно было снято с борта. Нет пока никаких оснований говорить об агрессии.
– Каковы причины гибели корабля?
– Пока неясно. Корабль просто развалился на части в одно мгновение.
– Что произошло с экипажем?
– Трудно сказать, такого рода существа должны были погибнуть, тем более что спасательной шлюпки мы не зафиксировали. Однако в остаточном пятне не обнаружено никакого органического фона. Пока не ясно как, но есть шанс, что им удалось спастись.
– Могли ли эти существа проникнуть на нашу планету.
– Это кажется невероятным. Никакой неопознанный аппарат не приземлялся на землю.
– Вы не должны забывать, что мы имеем дело с неизвестной нам формой жизни и соответственно технологиями. Нельзя исключить, что им удалось проникнуть незаметно. Ведите все возможные поиски.
Василий Николаевич отключил связь. Он понимал, что сделано не достаточно. Необходимо задействовать разведку на дальних пределах Федерации. Он получал донесения об активном перемещении подобных летательных аппаратов. Аналитики утверждали, что неизвестная цивилизация, скорее всего, агрессивна. Хотя вопрос об агрессивности цивилизации всегда был спорным. Василий Николаевич прекрасно помнил ту историю, в которой ему довелось участвовать, когда он был молод и проходил службу на одном из дальних пределов. Колонисты, как обычно, расположили вокруг звезды кремневые спутники, ¬ электронное оборудование. Население одной из удаленных от звезды планет сначала не проявляло никакой агрессии, но и не желало общаться с колонистами. Но прошло совсем немного времени, и они без предупреждения уничтожили все спутники, захватив с собой даже обломки. Причем их корабли стали патрулировать околозвездное пространство. Такие действия были сразу восприняты колонистами как агрессия с целью получения ценного сырья – кремния. Хорошо, что тогда с проблемой удалось разобраться. Оказалось, это эти существа чувствительны к малейшим гравитационным изменениям, и появление спутников они сами расценили как агрессию, на которую и ответили. Правда, кремний был для них действительно ценным сырьем, поэтому и забрали его без остатка. Как утверждали аналитики, высокоразвитая цивилизация в принципе не может быть агрессивной. Поэтому от военных ожидали не только умения вести вооруженные действия, но и разрешать проблемы межрасового общения. Оставались, конечно, цивилизации, развитые технологически, но еще очень молодые, отсталые социально, политически, культурно. Такое бывало редко, но все-таки бывало. Их называли «дети с оружием», и они могли быть действительно агрессивными. С ними больше все было мороки, – и уничтожить таких жалко, и сами на рожон лезут.
Возможно, погибший корабль принадлежал именно таким агрессорам, но их деятельность была настолько далеко от федеративных границ, что не было никаких резонов вмешиваться. И вдруг такой корабль, разваливается у самой Земли. Хотя на нем не было оружия, обстоятельства гибели казались более чем подозрительными. Провести разведку своими силами на таком дальнем расстоянии очень сложно. Придется попросить помощи у федеральных вооруженных сил.

URL
2013-12-28 в 21:20 

Лилули
Выход новой газеты.


Многографическое оборудование новоиспеченный редактор решил сделать сам, поэтому оно было задумано небольшим по размеру и незамысловатым. Сразу, как добрался до своего жилища, Малыш состряпал этот печатающий агрегат на домашнем синтезаторе. Он ужасно спешил, поэтому спроектировал установку в компьютере кое-как и тут же отправил ее в синтезатор. Машина долго и усердно выбрасывала на экран сообщения об ошибках в проекте и о будущем производственном браке.
– Некогда, некогда, – пыхтел Малыш, – ну давай же поскорее.
Машина не очень-то спешила и сообщала конструктору о проверках проекта, в медицинском, юридическом, финансовом департаменте и в департаменте новых технологий. Разрешение на производство было прислано, но сообщение от технологов не обрадовало изобретателя нового типа оборудования, он скривил рожу и обижено фыркнул:
– Подумаешь, не хотят сохранять в каталогах новых изобретений! Больно надо! Я и сам продавать буду…полезная вещь, между прочим.
Конструктор быстро зашагал по комнате, поглядывая на синтезатор. Процесс производства многографического оборудования был запущен, и он кинулся к двум пропылившимся пластинам. Они стояли в углу у полочек со всяким хламом – стеклянными баночками с гнутыми гвоздями, сваленными грудой рубанками, фуганками, ржавыми напильниками. Малыш любил работать по дереву руками и особенно какими-нибудь совершенно античными инструментами. Но оборудование для печати из дерева не сделаешь. Две пластины синтезатора, у которых уселись мальчик и Варён, были чем-то похожи на два блина, тоже круглые и желтые, но очень гладкие. Лучи света, казалось, застревали в них, проскальзывали по краям, в центре и, стараясь вырваться, в мгновение отблескивали. Слишком большой предмет они не сделают, ничего больше стула у Малыша никогда не получалось, а всякие пирожные, чашки, ложки и прочую мелочь синтезатор делал и копировал в контейнере над пультом управления и экраном. Сам синтезатор был небольшой – "ящик для гвоздей с кнопками" называл его Малыш. Два огромных блина стояли поодаль, чтобы не загромождать домик, места в нем действительно было мало. Правда домик не казался тесным, может быть потому, что одна стена была прозрачной. По углам комнаты свисали графитовые пластинки - колонки, Малыш очень любил слушать музыку. Под колонкой в правом дальнем углу стояли небольшие черные соты, в кристаллах ячеек хранились всевозможная музыка и кинофильмы, которые можно было просматривать на белом широком экране. Малыш им очень гордился, поскольку это был настоящий экран, а "ни какие-то там голограммные установки". Смотреть на него было удобно прямо с топчана, сделанного руками хозяина и горбатого, как верблюд, с бугром, выпирающим посередине и вверх. Владелец этой лежанки старался всегда примостить подушку с какого-нибудь краю. Устраивался на ней, думал о выбранном фильме. Мысленная команда с браслета на руке отправлялась на Центральную панель управления – небольшой прямоугольный экран, вделанный прямо в потолок, – и он запускал любой фильм с кристалла. Были в комнате еще стул, пара кривоватых табуреток, стол и компьютер, в остальном ее заполнял хлам. И сейчас, когда Малыш сидел у синтезирующих пластин, ему в спину упиралась швейная машинка каких-то самых незапамятных времен, со сломанной иглой в лапке и с отбитой ручкой для шитья. Но это его ни сколько не отвлекало, он очень боялся не успеть – тираж был большой, ночь короткая, а эти синтезирующие блины всегда делают все еле-еле, словно черепахи.
Сейчас между ними что-то менялось, – грани предмета слегка просвечивали. Потом контуры его, как стеклянные, проступали все четче и четче. Это еще не было многографическим оборудованием, только пространство готовилось под него. Потом блины чуть покраснели, и контуры оборудования начали наполняться плотностью, как любой аквариум наполняется водой, снизу вверх, – уровень ее растет, растет, и вот уже край предмета между блинами стал плотным, настоящим. Строительство продолжалось дальше. Одна пластина посылала в сторону другой невидимые глазом атомы, и они впрессовывались друг в друга, наполняя едва различимый предмет веществом.
– Ну, ускоряйся, – вопил Малыш, а Карл с опаской выглядывал из-за его спины. Он точно знал, что у Малыша всегда бывает небезопасно.
– Что-то видно плохо, что там выходит? Давай-ка свет!
Центральная панель управления реагировала мгновенно. Тут же по рельсе, протянутой по потолку, со страшным грохотом локомотива пронеслась одинокая лампочка и зависла над фигурой изобретателя. Варён от неожиданности влетел прямо в угол. Он, конечно, знал, что это просто лампочка, но выяснил у Сэма, что все нормальные люди устанавливают куда более тихую световую панель. Уже неделю Карл убеждал своего закадычного дружка поменяться с кем-нибудь: взять световую панель и отдать лампочку, но тот называл это отсталостью и не соглашался ни в какую. Иногда до домика Пятушиного семейства по ночам доходил глухой грохот античного локомотива, что вселяло еще больше уважения в жителей этого домика. Сегодня у редактора и его заштатного журналиста работа должна была продлиться до самого утра.
Многорафическое оборудование было сделано просто и оригинально, но весьма напоминало вафельницу. В этой вафельнице на скорую руку и выпекались номера свободной газеты: на толстенной верхней крышке прибора располагались ряды букв – Малыш набрал свои статьи и статьи Карла, написанные тут же. На нижнюю половину многографического оборудования мальчик клал листы. Потом верхняя крышка закрывалась, и он с силой наваливался на неё, пыхтя и отдуваясь. Варён тоже старался изо всех сил, он прыгал по крышке, подправлял листы, чесал нос редактора, когда руки у того были заняты. Никогда еще Карл не встречал такого мудреного, такого сложного оборудования. Раньше он уверен, что достаточно нажать кнопку, как можно получить все, что угодно. Но производство газеты оказалось делом чрезвычайно трудным.

URL
2013-12-28 в 21:23 

Лилули
Солнце начало всходить, неутомимый Пятух уже проснулся и будил своих домочадцев. Его крик был хорошо слышан в домике Малыша, где взмокший редактор и его штатный сотрудник добивали последний номер свободной прессы. Работа подошла к концу, газеты сползали с кривого топчана, попадались под ноги. Редактор планировал разослать новую газету по всей планете.
– Да, тираж малюсенький, – сетовал он, – мы не разошлем и половине желающих.
– Каким желающим, ведь никто еще ни разу не читал нашу газету?
– И так ясно, – такую газету нельзя упустить, – гордо заявил редактор, а журналист с сомнением посмотрел на косые строчки на грязноватой бумаге, – тут даже и читать не надо, можно посмотреть на главного редактора, и не останется никаких сомнений. Срочно организуем записку, чтобы все со срочностью записались в получатели.
Варён, казалось, кивнул, но на самом деле его голова опустилась, и он уснул при последних словах Малыша. Мальчик же не зевнул ни разу, он мог не спать очень и очень долго и не уставать. Малыш принялся сгребать листы:
– Надо разносить прессу, пока эти фальсификаторы и прихлебатели не обогнали, а ты спи, Варён, спокойной ночи, то есть, доброго утра Варён…
Главный редактор вышел на цыпочках из домика и сразу попал в прохладную утреннюю росу.
– Ну вот, так всегда и обязательно под ноги воду нальют, – Малыш согнулся под тяжестью портфеля и пошел, высоко поднимая ноги.

Большие звери только встали, Бегемота просыхал на свежем утреннем воздухе возле своего бассейна. Мощная крыша над бассейном была поднята, и вода поблескивала прямо около лужайки. У Бегемоты был немного смущенный вид, а Слона в огромных очках сидел около него и вслух читал книгу. Книга была со специальным воспитательным содержанием, – Слона читал о пользе хорошего настроения. Открывал он её частенько, почти каждое утро. И поскольку он был самым старшим в этой теплой компании, на целый год старше Бегемоты, то чувствовал большую ответственность за все неприятности, сваливающиеся на своего друга. Он был уверен, что Бегемота все в своей жизни сильно преувеличивает, и от этого все время находится в плохом настроении, а разве можно сделать что-нибудь толковое, если ты такой кислятина. И Слона читал громко и внятно: «Хорошее настроение способствует не только пищеварёнию, но и особому творческому подъему. У вас все будет получаться. Ваше здоровье окрепнет, и неприятности будут разбегаться от вас в разные стороны...», это место Бегемота всегда слушал с большим сомнением:
– Конечно, только я улыбнусь, как эти стены перестанут падать.
Слона промолчал. Падала правда только единственная стена, но зато долгое время она оставалась настоящим бедствием. Стоило только Бегемоте пройтись вдоль задней стены своей комнаты, как она тут же заваливалась ему прямо на спину. Ответственный инженер и конструктор Малыш уверял, что это его лучшая конструкция, и, наверное, это было правдой. Главное, утверждал он, ходить мимо неё тихонечко, лучше не на четырех, а на двух ногах. Но четырехногий Бегемота жутко сердился, и однажды главный инженер под давлением общественности все-таки укрепил стену. Бегемота с облегчением вздохнул и уверенно прошелся по комнате. Тут то и рухнуло сразу три стены, кроме той, единственной, которую укрепил Малыш. Она стояла, как скала, даже не шелохнулась, хотя Бегемота от неожиданности упал на нее боком. Инженер-конструктор появился немедленно и в течение получаса твердил гундосым голосом: «Я же говорил, что раньше была самая лучшая конструкция, лучше никак не придумаешь, никак». Тут-то Бегемота не выдержал и ушел в болото. Это был жест отчаяния. Он просидел там целую неделю и, может быть, так бы и не вышел, если бы не лягушки. Они устроились у него на голове, на носу, квакали весь день и особенно расходились к ночи. И бедный Бегемота со страшной головной болью вернулся в родной бассейн. Как ни странно, стена после этого уже не падала, но время от времени она начинала крениться со страшным скрипом. Малыш был невероятно горд новым конструкторским достижением, но ворчливый хозяин все равно утверждал, что эта стена все время падает, а Слона каждое утро читал книгу о пользе хорошего настроения.
–У меня и у Питоны, – сказал Слона, – никакие стены не падают. А все потому, что мы около них не ходим с недовольным видом. Известное дело, в атмосфере недовольства, не то что стена, дом обрушиться может.
Бегемота хмыкнул с большим сомнением. Но Слона на это уже не обращал внимания, он перелистнул страницу и поправил хоботом очки. Однако чтение не возобновилось, – к ним с большим трудом плелся Малыш и волочил следом коричневый портфель. Подойдя к ним, мальчик остановился, взял ручку портфеля двумя руками и подтянул его к своим ногам.
– Так, значит, доброе утро, что ли? А Питона еще не выполз? – Малыш с интересом посмотрел на забавное пестрое бревно в траве, оно было очень кстати, после стольких трудов. Редактор, соблюдая должную солидность, подошел и присел на него, бревно оказалось мягким.
– Странно, странно, – пробормотал Малыш, – и где же вы такое бревно нашли.
– Нигде мы не находили, – буркнул Бегемота, – само приползло.
Малыш кивнул и полез в портфель:
– Я тут вам почту принес – совершенно новая газета, а уж какая правдивая, никакого сравнения со статейками этих прихлебателей и фальсификаторов.
– У Совы и Ежа очень хорошая газета и полезная, – возразил справедливый Слона. Бегемота взял листок, сначала удивленно посмотрел на одну сторону, потом на другую:
– Никак не пойму, по-китайски что ли написано?
– Сам ты по-китайски, – возмущенный редактор вырвал листок, глаза его округлились, и руки стали усиленно чесать макушку, – странно, странно, кто такую белиберду напечатал. Я же сам? А понял!
И Малыш куда-то унесся. Бревно в траве зашевелилось и довольный Питона подполз к друзьям:
– Што, он не заметил?
– Не заметил.
– Хорош-шо, коншпирация, – он плавно скользнул к развернутой газете, присмотрелся и убежденно прошипел, – не китайшшский.
– А какой?
– Не знаю-ш.
– Похоже на китайский, ведь совсем какой-то не русский, все шиворот на выворот.
Тут возник Малыш, запыхавшийся и с зеркалом под мышкой:
– А привет, Питона, – поздоровался он и оглянулся, – а где же бревно, только что здесь лежало? Вот не приберешь полезную вещь, так кто-нибудь стащит.
– А зеркало-то зачем?
– Газеты читать будем. Все из-за необразованности Варёна, газеты он не тем концом в машину засовывал, вот все вверх ногами и получилось.
– А, – вдруг понял Слона, – просто буквы для печати кто-то неправильно уставил. Чтобы правильно печатать, надо буквы наоборот переворачивать. Закон зеркального отражения.
Газету расположили напротив зеркала и устроились читать, глядя в отражение.
На первой странице располагалась огромная статья, озаглавленная большими красными буквами: «Виды и прогнозы», и Слона прочитал вслух:
«Гениальный Малыш и верный Варён из года в год напрягали урожайность, но коварные ночные происки Совы и Ежа напрочь подрывают будущее урожая. Если их территористическую деятельность не прекратить, виды на урожай так и не появятся, несмотря на ожидающиеся погодные изменения. И, говоря о погодных изменениях, мы и тут не можем умолчать фальсификаторскую деятельность Совы и ...»
– Да причем здесь Сова и Еж, – не выдержал Бегемота.
– Как причем, как причем, – Малыш возмущенно замахал руками, – они же ночами, ночами шмыгают, а кто-нибудь видел, что они выделывают, кто-нибудь видел?
– Они делают газету, – пояснил Слона.
– Видели, видели мы их газету. Да для такой газетенки и пяти минут хватит, а потом, что они пронюхивают? И кто-нибудь выяснял, почему до сих пор ни одной картофелины не проросло на ветках?
– Картофель на ветках не растет, – пробурчал Бегемота.
– Ничего бесподобного, у меня растет, – завопил Малыш, разбрызгивая слюной, – а я, между прочим, хозяйственный академик, и я инспекцию проводил и наивняка знаю, как произрастет картофель.
– Сова и Еж тут не причем, – настойчиво проговорил Слона, – и я не буду клевету читать.
Малыш фыркнул:
– Ну и пожалуйста, тоже мне очень не надо, ну и читайте другие правдивые статьи.
А дальше, на следующей странице, шло обширное «Правдивое сообщение о событиях в яблоневой роще». Слона продолжил чтение, все слушали с большим вниманием описание того, с каким трудом удалось обнаружить «яблоневые произрастания», с каким усердием трудились Малыш и Карл, и как внезапно появились разбойники:
«... и вот этот самый передний всадник с коварной внезапностью вытащил свой остроконечный меч и, если бы не находчивость Малыша, то есть Меня, который отобразил удар, быстро схваченным крупным, зеленым и очень сладким на вкус яблоком, то не сносить бы верному Варёну головы. Но всадники оставались злобными и только смотрели горящими глазами на собранный урожай. Их кони били копытами и выпускали из ноздрей пар и даже не пар, а кипяток какой-то. Но грозный Малыш не сдавался под их жадным натиском, и он бы запросто отбил яблоки. Но много сил уходило на то, чтобы защитить зазевавшегося Варёна. Борьба была героическая и, вырывая из вражеских зубов яблоки, герои помнили, что их возвращения ждут измученные голодом друзья...»
– Мы были не голодные, – возразил Бегемота, – я, например, плотно позавтракал.
– Ничего ты не понимаешь, это же художественный образ, – завопил Малыш.
– Художественные образы в книгах, а в газетах все по правде должно быть, как у Совы и Ежа.
– Да, пожалуйста, и читайте эту Сову, – надулся Малыш.
– По-моему, очень интересно, я буду выписывать газету, – сказал Слона, который очень любил Малыша и не хотел его расстраивать.
– Ну и я-ш-ш буду, – поддержал Питона.
– Вот, – Малыш засиял довольный, – а где же Эйюшка?
– Ш-пит. Всю ночь Сове интервью давал.
Малыш фыркнул.
– Ну, ладно, вы читайте, – тут еще много интересного, а я пойду дальше газеты разносить.

URL
2013-12-28 в 21:23 

Лилули
Слона, Питона и Бегемота примостились у зеркала, разбирая неважно пропечатанные буквы. К первой статье они решили даже не возвращаться, уж очень она была несправедливой. О битве в яблоневой роще Слона прочитал с увлечением. Питона правда щурил глаза, но ничего не сказал, зато Бегемота бухтел непрерывно. Особый интерес вызвало сообщение о появление туманного пятна в яблоневой роще: «Как показала малышовая экспертиза в зеленом тумане очень трудно ходить и ползать тоже трудно. В нос забиваются какие-то куски и сопли. Туманом там и не пахнет. Мое авторитетное мнение, что это кусок озера, вырезанный и выставленный в яблоневой роще. Остается вопрос, кто это сделал, и не место ли это проникновения агрессоров из параллельных и инопланетных миров? Этот кусок, несомненно, разрастется, если я и Варён не выдут на борьбу…» На последней странице шли сообщения и объявления. Одно было особенно сомнительным: «В редакцию газеты стали поступать жалобы, что Сэм часто прописывает неверное лечение и неправильно определяет болезни. Поэтому редакция газеты призывает подозрительно относиться к некоторым подозрительным заявлениям некоторых подозрительных медицинских субъектов».
Странно, что Еж с номером своей газеты сегодня запаздывал, хотя его ждали с нетерпением. Их газета была очень ответственной и серьезной, Питона любил в ней читать аналитические статьи, Слона увлекался интересными интервью и энциклопедическими сообщениями, а Бегемота углублялся в обзорные статьи по сельскому хозяйству и следил за прогнозом погоды. В общем, у газеты было много подписчиков, а Еж, как правило, приходил рано с утра, а тут почему-то запропал.
Тем временем Малыш столкнулся с Ежом нос к носу. Мальчик только открыл рот, чтобы обмануть своего конкурента и отправить его куда подальше от подписчиков, как тот в тревоге бросился к Малышу:
– Малыш, Сова заболела, у нее температура, а она и кашляет, и кашляет.
– Заболела! А этот медик опять отъехал читать свои лекции, но ничего, у меня она мигом залечится!
Малыш не стал терять времени, а прямиком отправился к Питоне. Всем известно, что любому больному просто необходима сиделка, но сиделки у них не было, зато была самая опытная в мире лежалка – Питона. Стоило только кому-нибудь заболеть, как Малыш натягивал на Питону длинный белый чулок, белый медицинский колпак и отправлял его к больному. Лежалка проводила дни и ночи у постели больного, шипела ему на ухо замечательные истории, у которых правда никогда не было конца. Питона всегда заводил длинную сказку и засыпал на ее середине, а проснувшись, ничего не помнил. Так однажды, когда Малыш заболел, сонный Питона глубокой ночью завел сказку: «В одном царстве, в одном государстве жили-были старик со старухой, и у них было трое..», на этом слове Питона заснул. «Чего трое, чего трое», завопил Малыш, растолкал Питону, и лежалка начал свою историю сначала: «В одном царстве, в одном государстве жили-были старик со старухой, и у них было трое...»,– и Питона вновь сладко засопел. «Ну что же дальше, чего, чего у них было трое», – все больше волновался Малыш. Питона начинал сначала и засыпал на том же месте. Малыш толкал его всю ночь, но так и ничего не выяснил. Он так переволновался, что на утро совершенно выздоровел на удивление всем. Только Питона уже и вовсе не помнил, о чем шла речь, какую сказку он рассказывал, и кого было трое.
Как только Питона услышал, что Сова заболела, он без лишних расспросов пополз за медицинским чулком–халатом.
– Наверняка что-нибудь ужасное, – напугал Малыш Слону и Бегемоту, – Еж говорит, что она даже кашляет температурой.
Все оцепенели, узнав о такой невероятной болезни, – больную нужно было навестить как можно скорее. Вскоре появилась лежалка в полном снаряжении: в высоченном белом колпаке, держа зубами белый чемоданчик с красным крестом посередине. Лежалка и Малыш поспешили к совиному дубу. Вокруг него вились несколько лестниц, чтобы существа всех размеров могли попасть наверх. Лестницы подходили к нескольким площадкам, которые окружали дерево под дуплом, и на которых частенько располагались гости. На самой большой площадке стояли кресла для людей, чуть выше на узком полукруге можно было устроить угощение или рассадить более мелких гостей, Ежа, например, и куриц. Конечно, дупло у Совы было немаленькое, даже Сэм мог туда легко войти, но все же там казалось тесно и слишком по совиному. Заботливая лежалка скользнула вверх по лестнице, а рядом спешил Малыш. Питона, прижимаясь к коре дуба, просунул голову в колпаке в дупло к больной Сове, а мальчик шагнул вовнутрь с деловым видом. Сова лежала на кровати и кашляла. Она устроилась на множестве разноцветных крошечных подушек, которые всегда любила перекладывать, встряхивать. Сова с трудом посмотрела на Малыша, развела крыльями и вздохнула:
– Заболела я. Так ужасно промозгло было в этом зеленом тумане. Но я должна была туда пойти, что бы все выяснить на месте.
– И что же там выяснилось? – насторожился Малыш.
– Он такой мокрый и плотный, как кисель, дышать почти совсем невозможно. Там уже совсем нет яблонь, на их месте совсем странные растения, они словно каменные, но очень теплые и тихо гудят, когда их касаешься. И еще там страшно, словно попадаешь в какое-то неземное место, и тебя могут съесть. Мне кажется, я там видела что-то, каких-то чудовищ в пещере. Я совсем испугалась, но помог лунный камень.
– Лунный? – вытянул шею Малыш.
– Видимо, он упал с Луны, – авторитетно сказала Сова, – я такие уже видела. Он лежал там в тине, и когда я его взяла в клюв, то стало легче дышать, и я нашла выход и взяла его с собой.
Действительно, Сова показала в тайной ямке в дупле большой молочно-матовый камень с крошечной искоркой внутри. Малыш, казалось, не обратил на него внимания, он открыл чемоданчик с красным крестом и достал оттуда пакетик замечательной свежей клюквы. Эту ягоду Сова очень любила, особенно если на горку ягоды складывали на кусочек сочного мышиного мяса. Малыш засуетился, загремел кастрюлями, и вскоре Сове на пятки налепили толстенные компрессы, чем-то похожие на оладьи. Сова выпила малинового чая, закусила его клюквой, ей полегчало, и она стала засыпать рядом с неизменной лежалкой.
Малыш тихонько достал камень из тайника, он был очень теплый, даже горячий. А камни, даже лунные, должны быть холодными. Малыш почувствовал внутри него какую-то вибрацию, словно он был живой. Это был очень и очень странный камень. Нужно было все выяснить.

URL
2013-12-28 в 21:24 

Лилули
- Какие сведения мы получили от федералов?
– Очень неприятные. Погибший корабль, безусловно, был создан рыбообразными, и причины появления его на нашей территории непонятны. Рыбообразные стараются не приближаться к дальним пределам Федерации, и все их активные действия разворачиваются на большом удалении от наших границ.
– Они ведут активные действия?
– Это и есть самое неприятное. Они, бесспорно, находятся в состоянии войны. Войны сразу в нескольких направлениях.
– Известно ли с кем ведется война?
– Только предположительно. Мы не имеем оснований вмешиваться в происходящее вне Федерации. Но известно точно, что война захватническая. Более того, мы проанализировали характер их перемещений в космосе и наиболее вероятную среду обитания в их звездной системе. Похоже, цивилизация рыбообразных агрессивна и развивается, переходя с планеты на планету в поисках ресурсов.
– Что ж, значит, появление их у наших границ неслучайно.
– Федерация слишком сильна для них.
– Это так, но все-таки стоит усилить наблюдение. Узнайте больше о ведущихся военных действиях. Возможно, придется связаться с Пузырями
Значит все-таки - «дети с оружием». Это было плохо, очень плохо. Василий Николаевич знал, что при необходимости Федеральные войска легко справятся с армадой рыбообразных. Но война с подобного рода цивилизацией, часто становится войной на уничтожение. Федерация старалась избегать подобных ситуаций. Уничтожение расы может иметь непредсказуемые последствия. Однажды федеральные войска взялись освобождать гибнущую цивилизацию от натиска таких же агрессоров. Хотели поучить, припугнуть, чтобы те ушли с захваченной планеты. Результат оказался обратным, они решили, что если уничтожить эту планету, то у федералов уже не будет никаких причин воевать. И в чем-то они были правы. Необдуманно ввязываться в войну недопустимо. Кроме того, никакой явной агрессии рыбообразных пока не наблюдалось. И этот странный, никак не объяснимый случай казался гораздо опасней открытой агрессии. Тут нужно было разобраться.

URL
2013-12-28 в 21:25 

Лилули
- Какие сведения мы получили от федералов?
– Очень неприятные. Погибший корабль, безусловно, был создан рыбообразными, и причины появления его на нашей территории непонятны. Рыбообразные стараются не приближаться к дальним пределам Федерации, и все их активные действия разворачиваются на большом удалении от наших границ.
– Они ведут активные действия?
– Это и есть самое неприятное. Они, бесспорно, находятся в состоянии войны. Войны сразу в нескольких направлениях.
– Известно ли с кем ведется война?
– Только предположительно. Мы не имеем оснований вмешиваться в происходящее вне Федерации. Но известно точно, что война захватническая. Более того, мы проанализировали характер их перемещений в космосе и наиболее вероятную среду обитания в их звездной системе. Похоже, цивилизация рыбообразных агрессивна и развивается, переходя с планеты на планету в поисках ресурсов.
– Что ж, значит, появление их у наших границ неслучайно.
– Федерация слишком сильна для них.
– Это так, но все-таки стоит усилить наблюдение. Узнайте больше о ведущихся военных действиях. Возможно, придется связаться с Пузырями
Значит все-таки - «дети с оружием». Это было плохо, очень плохо. Василий Николаевич знал, что при необходимости Федеральные войска легко справятся с армадой рыбообразных. Но война с подобного рода цивилизацией, часто становится войной на уничтожение. Федерация старалась избегать подобных ситуаций. Уничтожение расы может иметь непредсказуемые последствия. Однажды федеральные войска взялись освобождать гибнущую цивилизацию от натиска таких же агрессоров. Хотели поучить, припугнуть, чтобы те ушли с захваченной планеты. Результат оказался обратным, они решили, что если уничтожить эту планету, то у федералов уже не будет никаких причин воевать. И в чем-то они были правы. Необдуманно ввязываться в войну недопустимо. Кроме того, никакой явной агрессии рыбообразных пока не наблюдалось. И этот странный, никак не объяснимый случай казался гораздо опасней открытой агрессии. Тут нужно было разобраться.

URL
2013-12-28 в 21:30 

Лилули
Эйюшка отправляется на поиски.


Находка Совы очень заинтересовала всех, кто пришел к дубу навестить больную. Правда Бегемота сказал, что на Луне вовсе нет таких камней и быть не может. Но Слона был уверен, что видел его изображение в справочнике по камням, и он так и назывался – «лунный». Еж заметил, что даже если этот камень с Луны, то вряд ли бы он смог упасть с нее на Землю. Малыш, выслушав каждого, заявил, что все это неспроста и не понятно, что там, на Луне, творится, откуда эти камни падают, и почему яблоневые рощи превращаются в болота. Он сунул камень глубоко в карман и, сказав, что он проведет «доследование и заяснение всех обстоятельств», отправился в неизвестном направлении. Потом разошлись все остальные.
Эйюшка, который совсем недавно проснулся и вылез из гостеприимного бассейна Бегемоты, никуда не пошел. Он лежал, вытянувшись, около дома Совы и грустил. Все дело было в этом, как все его называли, – камне с Луны. Ему вдруг показалось, что это было именно то, что он должен был найти. Что делать дальше с этой штукой он не знал, словно не мог вспомнить что-то очень важное. Камень, роща, он, и пропавшая мама, и космический корабль были крепко связаны, но как? Ему становилось все грустнее.
Небо ещё плотнее заволокло тучами, и сырой прохладный ветер принес издалека запах озера и рыб. Домой в озеро Эйюшке не хотелось, он понимал, что Малышу некогда с ним разговаривать, давать советы и что он сам должен решиться на что-то особенное. Здесь Эйюшке очень нравилось, у него были хорошие друзья, правда, немного странные. Сам он никогда не смог бы все делать так, как делают они. Вот, например, они соединяют разные предметы и получают что-нибудь одно новое. Но ведь так не должно быть. Разные предметы всегда остаются разными, а значит то, что получилось оно как бы не настоящее, а обман. Оно как будто бы есть , но на самом деле это фокус, – его нет. Вот, например, дома, все называют их домами, а на самом деле это фокус с досками, кирпичами, камнями, винтами, прозрачными пластинами и другими хитрыми приспособами. Эйюшка чувствовал, что делать все надо не так, и его дом из далекой прошлой жизни был другим, он был живым, выращенным кем-то, выращенным как раз для Эйюшки. Этот странный камень с Луны опять напомнил ему о родной планете, о доме , о матери и, как не странно, о космосе. «Будь внимателен» – словно кто-то сказал ему. Он оглянулся, но никого рядом не было. И тут свежие теплые капли, тяжелые и медлительные, упали ему на спину. Эйюшка посмотрел вверх, все небо потемнело. Стало очень беспокойно. Ему нужно было лететь дальше, осмотреть каждый лес, каждый уголок, может он найдет что-то, что ему поможет. Сейчас он был уверен, что летать по этим местам безопасно. Люди не злые и у них нет спрятанной силы, как и у здешних животных. Он сможет справиться с опасностью, если придется, напугает кого-нибудь. Дракон перевернулся на спину, подставил тяжелым каплям кожистый живот, открыл клюв, и они попадали ему на язык, – теплые и сладкие. Земля под травой становилась мокрой, мягкой и размазывалась по его спине. Эйюшка задумался, а как же правильно проводить поиски? Он перевернулся, встал на лапы, решил срочно сходить к Сэму, и все выяснить. Гигантский зверь поспешил, оставляя за собой огромные крокодильи следы. Чтобы пройти вовнутрь дома Сэма, ему пришлось сложить и уменьшить хвост, схлопнуть крылья, сжимая их в плавники, слегка напрячь спину, чтобы позвонки уплотнились и сложились гармошкой. Теперь он был чуть больше Слоны и смог спокойно войти вовнутрь. Центральный зал дома был пуст, на балконах галереи, полукругом идущих по краям зала, тоже никого не было. Крылатый ящер поднял повыше голову и заглянул туда, где верхняя галерея выходила в кабинет Сэма. Дверь в кабинет оказалась открытой, но внутри никого не было.
– Сэм, – тихо позвал гость. Тут раздался щелчок, Эйюшка вздрогнул и отступил. Раздался голос Сэма очень твердый и строгий:
– У меня операция. Беспокоить только в крайнем случае.
Эйюшка оглянулся, доктора нигде не было, наверное, опять какая-то техника. Техника – это одно из местных слов про соединение разного в одно. Как все это казалось невероятным, как тот и ящик с кнопками, который стоял в большой боковой комнате второго этажа. Когда нажимаешь на кнопки, получается музыка. Вчера вечером он слушал эту музыку, когда заходил в гости сюда после больничной истории. Жаль, что кнопки были слишком малы для него. Но как самому сделать такой же ящик и главное кнопки? Ведь самое трудное прикрепить их, – их так много, и они все присоединяются отдельно. Тут без специалиста не обойтись. Эйюшка вздохнул, почувствовал свою беспомощность и еще уважение к тем, кто говорил: «техника». Вытянув шею, он с грустью посмотрел на чудесный ящик и направился к выходу. Он решил посетить Слону и Бегемоту и выяснить, что нужно сделать, чтобы отправиться на поиски, особенно если точно не знаешь, что или кого ищешь. Дождь успел кончиться, но светло-серая пелена неподвижно висела в воздухе.
Два мощных приятеля расположились у дома и с удовольствием перекусывали. Слона запускал свой хобот в огромную бочку, наполненную овощами: красной морковкой с хвостиками, свеклой, резаными кочанами капусты и заедал все это большущими кругами пушистого хлеба. У Эйюшки забурчало в животе, особенно когда он увидел Бегемоту, который аппетитно хрустел свежей рыбой, доставая её из огромного синего чана.
– Пообедаешь? – тут же предложил он.
– Я.., – начал Эйюшка, не отрывая взгляд от рыбы, но массивный хозяин уже потопал в дом и скоро показался оттуда с другим чаном, полным рыбы. Он выкатил его, ухватившись своей квадратной мордой за ручку, и подтащил к Эйюшке.
– Угощайся, – прогудел он.
– Спасибо, – и Эйюшка окунул клюв в свежую, слегка пахнущую тиной рыбу.
– Где же вы столько вылавливаете?
– В доме, – буркнул Бегемота, – нажал кнопку и хоть весь день вылавливай.
– Дело в том, – решил пояснить Слона суть дела ошалевшему Эйюшке, – что есть такое великое научное изобретение, – синтезатор. В него помещены матрицы разных продуктов. Синтезатор делает эти продукты, сколько угодно и совсем одинаковые. И вещи тоже делать может.
– А зачем вам тогда это картофельное поле?
– Чтобы сорта разводить, а потом матрицы отправлять в синтезатор. Да и вообще интересно, Малыш, например, бегающую картошку в прошлом году вырастил, чтобы охотиться за ней можно было.
– А зачем охотится, если есть синтезатор?
Слона помолчал, в затруднении почесал хоботом лоб, а потом решительно заявил:
– Охотничьи инстинкты, вот в чем дело.
Эйюшка не нашелся, что возразить, но вспомнил зачем пришел:
– Мне нужно кое-что найти. Посоветуете, как здесь проводят поиски.
– Знаешь, – сказал Слона и отогнал хоботом надоедливую муху, – во-первых, надо выяснить, что ищешь, а то бывает, что находишь что-то совсем не нужное. И более того, если ты точно знаешь, что ищешь, то, наверняка, найдешь там, где ищешь, если ищешь там, где надо. И наоборот.
Эйюшка тряхнул головой и с усилием проглотил застрявший кусок рыбы:
– Я все обдумаю, – сказал он несколько растеряно.
– И еще, – решительно добавил Бегемота, – если ты не всегда догадываешься, про то, что ты собираешься искать, то лучше искать везде, тогда может и попадется.
– А-а, – протянул Эйюшка.
– Может тебе еще как-то помочь? – заботливо спросил Слона.
– Нет, нет, вполне достаточно, мне нужно подумать. Спасибо за угощение, – и Эйюшка отправился дальше в глубокой задумчивости.
Ему снова пришла мысль, что лунный камень он точно где-то видел в своей прошлой жизни, он ведь такой особенный, живой, и все это было очень важно. Нужно обязательно найти маму, а может и космический корабль окажется где-то здесь. И где же искать? Сверху все хорошо видно, и Эйюшка поднял голову. Солнце поблескивало в дымке облаков, и пока был день, можно было отправиться на поиски. Он уже развернул крылья, но увидел Малыша и Питону, которые спешили от дуба Совы. Малыш был одет в комбинезон и тащил огромный бинокль. На Питоне плотно сидели темные очки. Оба с озабоченным видом направились в сторону гаража авиеток и платформ, пристроенного к домику Сэма. Мальчик заметил Эйюшку и подбежал к нему.
– Мы с Питоной на важнейшее задание. И еще не известно, вернемся ли живыми, так что, – прошептал он страшным голосом, – готовьте медали к нашему возвращению – «За героизм и самопожертвование»
– А может вам не ездить? – упавшим голосом спросил Эйюшка.
– Вот еще, – фыркнул Малыш, – от вас тогда никаких медалей не дождешься. Во-первых, нам надо на ту сторону земли, где ночь, и заяснить, не падают ли с Луны камни. Засиживаться нельзя, а то Луна развалится, и все яблоневые рощи превратятся в туманные болота. Нельзя терять ни минуты...
– А зачем Питоне черные очки? Луну хуже будет видно.
– Без очков в разведке никак нельзя, надо, чтобы его никто не узнал, – и Малыш поправил темные очки своего друга.
– А что будете делать там? – с опаской спросил Эйюшка.
– Ну, после поверхностного наблюдения мы внедримся в Центральное Обозревательное управление и попробуем подложить туда шланг. В шланги возьмем Питону, а я буду соблюдать, – Малыш поднес бинокль к глазам и в упор посмотрел на Эйюшку, – эти оборзеватели с утра до ночи на Луну пялятся и наверняка про куски все давно пронюхали, но скрывают.
Эйюшка смотрел на Малыша и Питону восхищенными глазами. Полные достоинства те отправились к гаражу.

URL
2013-12-28 в 21:31 

Лилули
Взволнованный дракон теперь знал точно, что в поисках ему следует проявлять высокую бдительность и конспирацию. Правда он очень сомневался, сможет ли прикинуться бревном или на худой конец шлангом, слишком много у него ног, в отличие от Питоны. Но он решил что-нибудь попробовать, встал на задние лапы, шире раскинул крылья, раскрыл клюв. Так он простоял минуту, не двигаясь и не шевелясь, причем чувствовал себя вполне сносным зеленым кустом. Тут краем глаза Эйюшка заметил плоское вытянутое тело платформы, на ней восседал Малыш на каком-то надувном стуле около пластины с кнопками на палке. Рядом, свернувшись в кольцо, лежал Питоной. Вылетев из гаража, платформа зависла прямо над Эйюшкой. Стараясь не двинуться, не шелохнуться, он забыл закрыть глаза и сейчас неотрывно смотрел на дно платформы. Его внимание притягивали крошечные квадратики на теле платформы. Они были чуть наклонены в разные стороны и покрывали весь летательный аппарат своей неровной темной поверхностью. С одного бока платформы свесился Питона, разглядывая вдруг выросший ни откуда куст, следом за ним выглянул Малыш, лицо его стало хитрым и подозрительным.
– Цветочек-шш, – с умиление шепнул Питона, а Малыш с сомнением причмокнул губами.
– Вылитый кактус, – заключил он и платформа, слегка вспыхнув ярко красным, рванулась вверх.
«Это я наверно с высоты на кактус похож», – подумал довольный конспиратор и покачал колючками на ветру. Пора было отправляться в путь, он взмахнул крыльями и взлетел. Длинная точеная птица с сорочьим хвостом и гигантским клювом летела с невероятной скоростью к городам планеты.
Дракон летел быстро, но иногда замедлялся и снижался к земле, чтобы лучше разглядеть странные поселения людей, которые назывались городами. И вот сейчас он кружился над скрытой от солнца поверхностью этой планеты. Внизу, под ним лежал ночной город, он был словно нарисованная на черном фоне живая картинка. Здания проступали в темноте свежими, ясными цветами: фиолетовыми, зелеными, синими и оранжевыми. Они не светились, не вспыхивали блестящими огоньками. Они были такими, какими Эйюшка видел их и днем в других, уже встреченных им городах. Просто темнота их не лишала цвета, словно и вовсе не было этой черной ночи. Дома разбегались цветовыми пятнами в разные стороны, бесконечно удаляясь своими изогнутыми розовыми лучами, выныривая кое-где красными островками, выстраиваясь в замысловатые зеленые фигурки. А между домами темно-синей полосой то здесь, то там пробегал длинный воздушный змей, который развозил людей. Эйюшка увидел первый раз этого змея, когда город стоял освященный вечерним солнцем. Тогда крылатый путешественник опустился ниже и услышал голос молодой девушки, которая сидела в хвосте змея в мягком пузатом кресле. «Давно пора обновить метро», – сказала она, и Эйюшка понял, что змея зовут Метро. Но тут девушка нажала кнопку, и он отпрянул от неожиданности, – кусок змея с креслом внезапно отделился и, ускоряясь, полетел к изгибу второго Метро, которое удалялось вправо по другому пути. Эйюшка потратил целый час, разглядывая эти сконструированные технические чудеса. Они летали по одним и тем же дорогам, невероятно быстро и точно повторяя все изгибы и повороты. Пассажиры покидали одних змей и пристраивались к другим в тех местах, где длинные ленты метро пробегали мимо своей неизменной точки встречи.
Туда же часто подлетали небольшие желтые платформы. Они везли людей от их разноцветных домов, потом прилеплялись к неживым змеям, и пассажиры выходили, занимали свободные кресла. Один мальчик так спешил, что запнулся на желтой платформе и упал к краю. Испугавшийся Эйюшка увидел, как упругая невидимая сила словно оттолкнула бескрылого мальчика и спасла его от падения.
Путешественник дальше к новым городам, еще освященным светом солнца, он летел над зелеными парками с приятно пахнущими цветами и мягкими лавочками. Он осматривал низкие вытянутые, извивающиеся полукружьями здания, распахивал крылья между высотными башнями, состоящими и из окружностей, и из квадратов, и из самых замысловатых фигур. Когда солнце стало клониться ниже к горизонту, Эйюшка заметил, что башни стали расти, некоторые этажи разворачивались своими большими окнами к слабнущему солнцу. Здания тянулись к свету, ловили его. Вытягиваясь вверх, дом увеличивал просветы между своими этажами, они словно лежали на мягкой воздушной подушке. Но подушка наверняка была очень прочной, видимо, точно такая же спасла упавшего мальчика и с легкостью защищала пассажиров скоростного Метро. Солнце садилось, а весь город так и оставался светлым и ярким, словно был ровно освящен со всех сторон.
Здесь в вечереющем городе стояли все те же дом, но в них стало больше жизни. Смешные крохотные коробочки: круглые, треугольные, вытянутые, бегали вверх и вниз около домов-башен, то поднимая людей на верхние этажи, то спуская к светлым, словно рисованным тротуарам. Люди куда-то спешили по улицам, иногда останавливались у небольших экранов на стенах зданий, рассматривали меняющиеся на них картины, пейзажи, странные всполохи света. Многие гуляющие исчезали потом в низких длинных постройках с прозрачными стенами. Эйюшка поднялся выше и заметил, как быстрыми птицами улетают прочь за город сверкающие огнями авиетки. Их было не очень много, и они не развозили людей по городу, подобно Метро. Они спешили дальше, за охваченную зданиями землю, словно здесь им было не место. Дракон решил, что и ему надо в путь, он и так уже слишком задержался.
Сегодня он ничего не нашел и решил вернуться и передохнуть, а завтра опять в путь. Эйюшка летел с огромной скоростью домой, следуя своему безошибочному чутью. Но краем глаза несколько в стороне от очередного города он почувствовал сияющее и звучащее пространство. Музыка, сильная, глубокая, была написана прямо на красноватом закатном небе. Дракон мгновенно свернул вправо, его влекло к музыке, и он медленными, плавными взмахами крыльев двигался к новому чуду.
Весь горизонт заполнялся музыкой, огромные яркие картины вырастали в воздухе, меняли формы, цвет, сливаясь воедино со звучанием, и исчезали, уступая место новым. Площадка на возвышении, казалось, была источником света и музыки, но картины появлялись чуть выше и ниже её, а пространство площадки словно закрывал светло-серый мазок позднего вечера. Там, на сумеречно-сером фоне, двигались светлые фигуры людей. Площадка была окружена рядами людей в светлых открытых одеждах, большинство из которых сидело, но некоторые стояли, обнявшись и слегка раскачиваясь под музыку. Ряды серебряно-синих кресел иногда смещались вверх, вниз или в сторону, пропуская новых зрителей, позволяя людям вставать и садится, не мешая друг другу. Ряды кончались, а дальше расползались по темнеющему небу силуэты авиеток. Они замерли и висели в воздухе, а между ними, в разных местах, словно на гигантском невидимом экране, повторялся танец, музыка и воздушные картины.
Эйюшка завис в воздухе, слегка вибрируя перепонками крыльев. Картина захватывала. Но больше всего его привлекали музыкальные инструменты, на которых играли люди на площадке. Они были слишком мелки, и было странно, как людям удавалось извлекать из этих крошек такой сильный звук. И тут он увидел его –блестящие трубы разной толщины, большие удобные кнопки внизу. И сейчас этот сияющий музыкальный ящик стоял в одиночестве, словно о нем забыли. Эйюшка настроил зрение на детальную картинку, нескольких секунд было вполне достаточно, чтобы понять, что на этом инструменте можно сыграть настоящую музыку, а может даже написать оперу…
Темная сумеречная тень метнулась в небе, на долю секунды накрыла концертную площадку и исчезла в ярко расцвеченном небе. Чешуйчатое тело напряглось, становясь больше и мощнее. Помогая себе огромным плоским хвостом, Эйюшка старательно держал равновесие и, набирая скорость, летел домой, вдыхая запах ночи. Он приближался все быстрее к своему озеру, но тут до него донеслось что-то особенное. Какой-то чуть уловимый запах тянул его в сторону, и он не мог от него отказаться, также как и от музыки. Ширококрылый дракон крепче обхватил свою драгоценную добычу и, круто повернув вправо, мгновенно исчез в ночной темноте.

URL
   

Лавочка разных разностей

главная